Среда, 22.11.2017, 12:11
Реформы и новости
Главная | Регистрация | Вход Приветствую Вас Гость | RSS
Меню сайта
Категории раздела
Новости Украины [206]
Мир вокруг нас [229]
Происшествия [22]
Фукусима-1 [26]
Advertising
Статистика

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0
Мини-чат
живопись новости культуры общество бокс визитка визитки визитница коробочка упаковка Skype для скайп к ПК? наушники новые. не дорогие с микрофон цветы атлантида Загадочные места Загадочные места планеты Загадочные явления брс промышленность соединения трубы Фото цветы 3 и 4 сим карты Wi-Fi Дешевые китайские телефоны копии телефонов Телефоны на 2 телефоны с ТВ черепиця Системные требования WoT горы Затерянный мир пустыня роза Дети бедуинов Египет Синай бедуины отели Фото киев лилии контраст подсолнух желтые лилии фото цветов ирис ирисы впечатления льготы пенсионная реформа Актёры кино пейзаж фото Эдуарда Джафарова зима Постановление КМУ малообеспеченные Право социальная пенсия начисление Размер социальной пенсии социальная помощь МСЭК порядок назначения расчет пенсии высшее образование кризис деньги прогноз новости Брега Ливия грузия журналисты политики продовольствие цены россия США Война протесты Україна Украина Политика Армия майдан новости Украины экономика ЕС Брикс международная политика гражданская война криминал мир нато Происшествия
Форма входа
Главная » 2011 » Апрель » 16 » Фукусима-1 - не Чернобыль.
14:35
Фукусима-1 - не Чернобыль.
Академик Евгений ВЕЛИХОВ: 
«Фукусима - это не Чернобыль»


Весь мир продолжают будоражить новости из Японии, прежде всего связанные с ситуацией на атомных электростанциях этой страны. Последствия катастрофы на одной из них - АЭС «Фукусима-1» - ещё предстоит оценить мировому сообществу, но уже сейчас ясно, что бесследно они не пройдут. Пока специалисты лишь строят предположения о дальнейшем развитии событий, параллельно делая выводы из случившегося. 
В интервью «Красной звезде» и радиостанции «Голос России» ситуацию прокомментировал один из наиболее авторитетных мировых экспертов в атомной отрасли - президент Национального исследовательского центра «Курчатовский институт», академик-секретарь отделения информационных технологий и вычислительных систем Российской академии наук, секретарь Общественной палаты России Евгений Велихов.
     - Евгений Павлович, почему ситуация на АЭС стала вмиг такой неуправляемой, что японские специалисты недоглядели, в чём просчитались?
     - То, что произошло на Фукусиме, оказалось в плохом смысле слова «потрясающим». Землетрясение силой в 9 баллов плюс 14-метровая волна цунами... На станцию пришёлся, без преувеличения, страшный удар. Но саму станцию эти внешние воздействия в общем-то не разрушили. То есть к японским строителям, к инженерам каких-либо претензий нет.
     Но вот дальше в дело вмешались чиновники от атомной отрасли, после чего и начались все неприятности. Японская сторона своей главной задачей почему-то поставила доказать, что их происшествие - это не Чернобыль. Это у русских всё было ужасно, а у нас, в Японии, всё будет управляемо, как на АЭС в «Тримайл-Айленде» (США). Но американцам в той ситуации с их станцией невероятно повезло: там корпус реактора не разрушился, хотя топливо и расплавилось. Я хорошо знаю ту историю, потому что один из моих коллег, с которым мы вместе занимались вопросами термоядерного синтеза, руководил работами по очистке этой станции. Американцы несколько лет(!) после аварии свою АЭС попросту не трогали. Она стояла и охлаждалась. Доступ людей на объект был запрещён.
     
   
   


     ВИЗИТНАЯ КАРТОЧКА. Евгений Павлович Велихов родился в 1935 году в Москве. Окончил МГУ им. М.В. Ломоносова. Доктор физико-математических наук, академик Российской академии наук.
     С 1961 года работает в Институте атомной энергии имени И.В. Курчатова. С 1992 года и по настоящее время – президент Национального исследовательского центра «Курчатовский институт». Автор ряда изобретений и открытий, более 150 научных публикаций. Является почётным членом Шведской королевской академии инженерных наук, почётным доктором университета Нотр-Дам (США), Лондонского университета (Великобритания), доктором университета Тафт (США), почётным гражданином городов Рино (США), Пловдива (Болгария), лауреатом премии «Наука и мир» Всемирной федерации учёных, премии Сцилларда, Американского физического общества, председателем правления Международной программы создания термоядерного экспериментального реактора (ITER).
     Герой Социалистического Труда, лауреат Ленинской премии и Государственной премии СССР, Государственной премии Российской Федерации. Награждён тремя орденами Ленина, орденом Трудового Красного Знамени, орденом Мужества, орденом «За заслуги перед Отечеством» II и III степени.
     Секретарь Общественной палаты Российской Федерации.

     
    

          Принудительное охлаждение если и велось, то только снаружи: в отношении остаточного тепла. И только когда станция «остыла», на неё вошли специалисты, да и то сначала произведя полный анализ ситуации. То есть была проделана большая и сложная работа. Но самое главное, что авария в США обошлась без жертв, без последствий для здоровья людей.
     – А в чём ошиблись японцы?
     – Японцы, посмотрев на свою ситуацию – корпуса вроде стоят, станция не разрушена, решили основным методом ликвидации возникшей угрозы сделать охлаждение водой. В итоге заражённая вода просочилась в почву, в море, унося с собой радиацию... К тому же во время операции по заливу станции большая группа работников получила высокую дозу радиации, была облучена. Я считаю, что была проявлена просто низкая культура в отношении соблюдения правил безопасности.
     – Сразу же после аварии на АЭС «Фукусима-1» зазвучали мнения об идентичности этого происшествия с тем, что случилось у нас, на Чернобыльской станции. Вы были в числе руководителей ликвидации последствий аварии на ЧАЭС. Можно ли говорить о схожести ЧП в Японии и того, что случилось у нас 25 лет назад?
     – Я сразу же после событий в Японии заявил: авария чернобыльского типа на японских АЭС исключена. Там нет графита, и гореть там нечему. У нас же, на ЧАЭС, горел графит, была циркониевая реакция. Были и взрыв, и пожар...
     В той ситуации 25-летней давности нашей задачей было не допустить попадания осколков деления, накопленных в этом реакторе, а также самого топлива в окружающую среду. Нам нужно было уменьшить выбросы. И прежде всего в атмосферу. Кроме того, необходимо было не допустить попадания радиоактивных веществ в грунтовые и поверхностные воды – в реки Припять и Днепр. Конечно, какая-то часть радиации через атмосферу всё же попала в воду. Но это была небольшая часть. Должен сказать, что всего из аварийного реактора произошло не более 4 процентов выброса. Считаю, что ситуацию нам тогда удалось удержать под контролем. К тому же мы приняли решение – никакой воды. Тушить только песком, локализовать горение, а в дальнейшем добиться того, чтобы масса, находившаяся в реакторе, попросту застыла.
     – Скажите, если сегодня, оглядываясь назад, вновь оценить чернобыльские события, – почему масштабы, последствия аварии оказались настолько серьёзными?
     – О причинах тех событий спорили много. Было немало разных мнений, попыток обвинить в случившемся ту или иную сторону. Скажу, что эти вопросы будут обсуждаться ещё не раз. Да и вообще рассказывать об этом можно долго.
     На мой взгляд, вина здесь оказалась не столько конструкторов и создателей станции, сколько эксплуатантов. Если кто не помнит, вопросы эксплуатации АЭС в стране тогда перешли из ведения Министерства среднего машиностроения, которое профессионально эксплуатировало атомные установки, в подчинение Министерства энергетики. И в результате, скажем так, не совсем продуманных шагов было нарушено огромное количество совершенно чётких, внятных требований безопасности. Это бывает всегда, когда менеджеры забывают о том, что на первом месте должна стоять безопасность. Их интересуют другие факторы, прежде всего экономические. Кстати, мы только что наблюдали что-то подобное на примере аварии нефтяной скважины в Мексиканском заливе. Здесь было нарушено незыблемое правило об уровнях защиты. Причём нарушили это правило вполне ответственные люди: научным руководителем проекта был не кто иной, как замминистра энергетики США. И уже есть отчёт комиссии, утверждённый Бараком Обамой, который потребовал пересмотра всей корпоративной политики по безопасности в нефтегазовой промышленности. Вот и после Чернобыля нам пришлось пересмотреть принципы работы нашей атомной промышленности. Это была большая работа. Но она показала самые положительные результаты. Обратите внимание: после того инцидента никаких крупных аварий в отечественной атомной промышленности больше не происходило.
     – И всё же эхо Чернобыля аукается и сегодня...
     – Вы знаете, я бы не стал говорить о катастрофе «вселенского» масштаба, как это преподносилось в то время. Мы ведь, наша страна, попали тогда в так называемый «политический оборот». С одной стороны, началась перестройка, развивалась гласность. А с другой – шла борьба с Горбачёвым. К тому же ещё звучали отголоски «холодной войны». Для многих на Западе это был лишний повод упрекнуть нашу страну: мол, у русских всегда всё плохо, у них непригодные технологии и тому подобное.
     На самом деле, должен сказать, что, к примеру, экологические последствия аварии на Чернобыльской АЭС вполне можно считать ограниченными. Да, остались ещё места, где запрещена сельскохозяйственная деятельность. Но это две сотни деревень. Конечно, и это немалое количество, но всё же это не сотни тысяч квадратных километров заражённых территорий, не миллионы пострадавших, о которых тогда говорилось.
     А вот к числу куда более серьёзных негативных последствий Чернобыля я бы причислил наметившуюся после аварии стагнацию атомной промышленности. В этом плане надо признать, что катастрофа на ЧАЭС во многом оказалась на руку тем, кто был заинтересован в свёртывании атомных программ. И развитие отрасли действительно было приостановлено: и научная составляющая, и практическая деятельность. Во многих странах проекты по строительству новых станций вовсе прекратились. Да и сейчас, после Фукусимы, идут разговоры о закрытии этих программ. В частности, подобные мнения звучат в Европе. Чернобыль оказался для отрасли огромным минусом. К тому же была сломана система подготовки кадров. Атомная промышленность стала непрестижной. Это сейчас сильно сказывается. В том числе и в нашей стране
     – Евгений Павлович, а как вы можете оценить качество информированности о происшествиях подобного рода – тогда и сейчас, на Фукусиме? 
     – Я, может быть, кого-то удивлю, но скажу, что у нас в тот период была полная открытость. МАГАТЭ получило всю информацию и уже в августе 1986 года смогло подготовить полный доклад о ситуации на Чернобыльской АЭС. Руководителей этой организации мы до этого специально пригласили на станцию. Тогда ведь муссировались слухи чуть ли не о десятках тысяч погибших. Мы получили разрешение привезти в Чернобыль иностранных специалистов. Был совершён облёт местности на вертолёте. Эксперты МАГАТЭ привезли с собой новейшие приборы: у нас таких тогда ещё не было. Была предоставлена возможность провести все необходимые замеры. А теперь смотрите – на Фукусиме ничего подобного не происходит. И эта закрытость ещё больше тревожит мировое сообщество.

Дмитрий СЕМЁНОВ, «Красная звезда». 
Материал подготовлен при содействии пресс-службы Общественной палаты РФ.

Категория: Фукусима-1 | Просмотров: 824 | Добавил: jofff | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
В центре внимания

О пенсионной реформе в Украине. Новости и статьи.

Advertising
Поиск
Архив записей
Copyright MyCorp © 2017
Сделать бесплатный сайт с uCoz
Рейтинг@Mail.ru